Баланс системы

Наиболее очевидным результатом системы было преобразование отношений между высшим образованием и исследованиями, с одной стороны, и экономикой, с другой. Эта предпринимательская система университетов, работающих в плюралистической образовательной и экономической системе, создала необычайно широкий спрос на знания и исследования и превратила науку в важный экономический ресурс.

Один из важных вопросов, который до сих пор оставался не рассмотренным нами, состоит в том, насколько такая система способствовала развитию науки для науки. В конце концов, даже самое эффективное распространение и применение науки не обязательно должно быть творческим в научном отношении. Новое знание создается немногими людьми, заинтересованными в нем и способными к его созданию. И многие считают, что превращение практики научного исследования в профессиональную карьеру может помешать ученым свободно идти по пути, открываемому перед ним любознательностью и воображением.

Но на самом деле широкое использование науки создало плодородную почву для чистых исследований, цель которых состоит в приращении знания без учета их возможного использования. Сравнение статистики расходов на научные исследования в различных странах позволяет увидеть, как практическое использование влияет на развитие науки ради науки. Поддержка всех видов исследования в душевом выражении или в процентах от ВВП в Соединенных Штатах больше, чем в Европе. Расходы на фундаментальные исследования составляют меньшую долю общих расходов на исследования, чем в Европе, но абсолютная сумма, расходуемая на них в Соединенных Штатах, намного превышает суммы, которые тратятся на них в других западных странах, и то же можно сказать и о расходах на душу населения (таблица 8.1). Эта таблица показывает, что предпринимательская прикладная наука, которая распространила исследования и подготовку на новые и часто сравнительно рискованные области, в конечном счете не сократила долю фундаментальных исследований в отношении к общим ресурсам общества, как опасались в Европе, а скорее привела к увеличению этой доли.

Кроме того, вопреки первоначальным опасениям, широкое культивирование прикладных исследований не привело к утрате автономии науки. И хотя в американском обществе на момент начала обсуждаемых изменений было распространено представление о том, что не нужно бояться оценивать исследования согласно с критерием краткосрочной полезности, оно не было навязано научному сообществу центральной властью или единственным источником финансирования. Скорее работа по созданию новых институтов отдавалась на откуп университетской и исследовательской администрации и влиятельным фигурам вроде ректоров университетов, глав и советников фондов, частных предпринимателей и некоторых глав правительственных ведомств. Одни из них действительно верили в ценность чистой науки, другие, возможно, были подлинными прагматиками, верившими в ценность науки только тогда, когда она прилагалась к чему-то еще. Но все они сталкивались с двумя весьма практическими задачами зарабатывания денег при помощи исследований или получения их для исследований и высшего образования. В обоих случаях они могли преуспеть, только если исследования, которые они спонсировали или поддерживали, проводились на самом высоком уровне, а для этого они должны были принимать на работу и удерживать у себя хороших ученых. Если же им это не удавалось, денежные и репута-ционные издержки оказывались очень высокими. Они никогда не могли почивать на лаврах: остановка означала отставание от промышленных и академических конкурентов.

Стало ясно, что наилучшим способом использования науки в ненаучных целях была не оценка исследований или подготовки при помощи ненаучных критериев, а помощь в самостоятельном развитии, а затем уже рассмотрение возможности использования результатов в производственных целях, в образовании и для повышения качества жизни. Связь между наукой, с одной стороны, и промышленностью и правительством, с другой, никогда не устанавливалась промышленниками или чиновниками, дающими указания ученым. Скорее производилось постоянное и тонкое взаимодействие между профессиональными учеными, которые имели четкое представление о том, чего они хотели и могли достичь, и потенциальными пользователями науки в различных видах профессиональной деятельности, промышленности и правительстве. Эти взаимовыгодные отношения устанавливались и поддерживались предпринимателями от науки, которые выступали в роли организаторов и посредников между этими сторонами.

Экономика зарабатывала благодаря науке, но это стало возможным во многом благодаря обеспечению систематически организованных чистых исследований во все более широких областях. То, что начало появляться в Германии в середине XIX века, а именно — группа исследователей, обычно учеников выдающегося новатора, которые совместно работали над рядом взаимосвязанных идей вплоть до полного исчерпания всех их потенциальных возможностей, — стало нормой в Соединенных Штатах. Благодаря своей гарантированной экономической базе, которой никогда не было в Европе, в Соединенных Штатах эта деятельность производится на регулярной основе в постоянно растущем круге областей. Научный рост — в той степени, в какой его можно измерить людскими ресурсами, средствами, вкладываемыми в науку, или публикациями, — ускорился, причем Соединенные Штаты задавали темп и навязывали его другим странам, которым теперь все труднее становилось продолжать участие в этой гонке. Это положительная сторона баланса системы.