Федеральный центр образовательного законодательства

Угрозы системе

Но имеются и отрицательные стороны. Одна из них — это хрупкий баланс между внутренними структурами и традициями научного и академического творчества и требованиями экономических и политических властей.

В Соединенных Штатах этот баланс намного более хрупок, чем в любом другом месте, потому что плюралистическая предпринимательская структура и огромная система высшего образования и науки требуют намного более широкого участия университетов в делах общества. Это цена, которую приходится платить за большую поддержку естественных и гуманитарных наук.

До 1940-х годов участие обычно принимало две формы. От университетов и колледжей время от времени требовали введения степеней в областях, которые не имели практически никакого действительного или потенциального научного содержания, или курсов, которые почти не имели под собой никакой интеллектуальной основы. Схожее, но более легитимное внешнее влияние приводило к расширению профессиональной подготовки в университетах в областях, которые имели настоящее, но все еще потенциальное и недостаточно развитое научное или академическое содержание. Ранние усилия колледжей на дарованной земле в сельскохозяйственном и техническом образовании и создание педагогических школ, школ бизнеса и некоторых других областей относятся именно к этой категории.

Оглядываясь в прошлое, можно сказать, что эти действия не причинили серьезного вреда системе. Группа творческих и преданных своему делу университетских ученых и администраторов считала их либо злом, либо вызовом, который побуждал их продолжать серьезное исследование и изучение новых областей. В результате некоторые из худших аномалий были либо устранены, либо ограничены, не вызвав ухудшения качества системы в целом, а профессиональным школам удалось обновлять интеллектуальное содержание своих учебных планов, справляясь с этой проблемой.

И, опять-таки, именно профессиональные университетские администраторы играли важную роль в нейтрализации вредных последствий таких «функций обслуживания». От университетской администрации требовали введения таких сомнительных курсов (а иногда она и сама выступала с таким требованием). Ученые, занимавшиеся естественными и гуманитарными науками на соответствующих факультетах, обычно не имели серьезных стимулов для того, чтобы заниматься этими практическими вопросами. Обычно они видели в этом вмешательстве угрозу науке. В этих обстоятельствах ректорам университетов приходилось служить посредниками между требованиями внешней среды (которая требовала от университета большего участия в обслуживании общества) и требованиями академического сообщества, которое требовало как можно большей свободы для того, чтобы сосредоточиться на чистой науке. Если не считать небольших колледжей, которые обслуживали местные, религиозные или этнические группы, самое большое давление оказывалось со стороны неграмотных правительств штатов. Используя финансовые рычаги, они способны были заставить университеты штатов заниматься оказанием разного рода неакадемических услуг. В принципе, такие возможности имелись у советов попечителей частных университетов, но на практике в ведущих частных университетах попечители, как правило, в меру своих возможностей поддерживали исследователей. Другие группы, вроде профессиональных и добровольных объединений, могли попытаться оказать влияние на университеты, лишь предлагая свою поддержку в обмен на создание профессиональных школ и оказание подобного рода услуг.

В результате ведущим частным университетам, находившимся в центре системы, поступаться своими принципами приходилось не так уж часто. Они держались на престиже ученых и славе своих институтов (не всегда только интеллектуальной). Несмотря на эгалитарную систему выражения признания в Соединенных Штатах, интеллектуальная известность, относительная экономическая независимость и верные и расположенные попечители позволяли сохранять автономию интеллектуальной деятельности.

После Второй мировой войны положение изменилось. Произошло серьезное ускорение того, что Вайн-берг назвал «перекармливанием» научного роста. Этот процесс начался раньше, хотя условия для него, по-видимому, были созданы с введением последипломного обучения в различных профессиях. Но после Второй мировой войны это развитие определялось быстрым ростом поддержки науки со стороны центрального правительства. Доля федерального правительства в общих расходах на научные исследования и опытно-конструкторские разработки выросла с менее чем четверти в 1940 году до почти двух третей в 1965 году. Таким образом, в Соединенных Штатах имело место нечто подобное тому, что произошло в Германии в 1870-х. После появления новой системы исследований по завершении победоносной войны правительство взяло на себя большую ответственность за исследования.

Реакция американской университетской системы на расширение возможностей заметно отличалась от немецкой. Университеты использовали представившуюся возможность в полной мере, а выделение средств в виде грантов и контрактов позволяло сохранять децентрализованный конкурентный характер системы. В результате американские университеты не уступили место другим типам организации вроде технологических институтов и других специализированных типов высшего образования, а скорее все больше ассимилировали последние в собственную структуру. Они также увеличили свою долю в государственных расходах на исследования (что тоже полностью отличается от того, что произошло в Германии в результате поддержки исследований со стороны центрального правительства).


::Следующая страница::