Отделение сциентистского движения от научного сообщества

Появление таких вторичных центров привело к еще большему увеличению институционального разграничения между сциентистским движением и квалифицированной наукой, возникшего во Франции. Причины в обоих случаях были схожими: естествознание могло быть усвоено в этих все еще традиционалистских обществах благодаря своей нейтральности с точки зрения религии и консервативных классовых традиций, но сциентистская философия, выступавшая за социальные изменения, была неприемлема.

На этом фоне ускорилось отделение квалифицированной науки или научного сообщества от сциентистского движения. В сущности, отношение ученых к движению было изначально двойственным. С одной стороны, ученые прекрасно понимали, что это движение служит им определенной опорой. Они также осознавали, что научный метод имел важные последствия для философской мысли вообще. Минимальным его следствием было признание несостоятельным большинства общепринятых способов доказательства путем абстрактной спекуляции и/или обращения к традиционным авторитетам; его максимальным следствием было признание того, что ко всем общественным делам необходимо подходить экспериментально, как в естественных науках. Вследствие такого подхода ученые обычно сочувственно относились к сциентистским философским и социальным движениям.

Однако, с другой стороны, одним из важнейших аспектов экспериментальной науки была ее точность и определенность. Каждая переменная должна быть измерена, потому что различия, столь малые, что их не может ухватить даже воображение, способны решить, верна или нет данная теория. Также исследовательская работа руководствуется не критериями общезначимости, как полагали философы, а только тем, что имеет значение и поддается объяснению при помощи существующих теорий и методов. Великая борьба за признание современного естествознания в XVII веке отчасти была борьбой за признание точного поэтапного и операционального метода ученого. На ранних этапах своего становления Королевское научное общество придавало этому подходу программное значение, и он получил полное признание Академии наук. С этой точки зрения, широкие интеллектуальные задачи сциентистского движения были несовместимы с определенностью научного исследования и представляли угрозу его целостности и своеобразию.

Оппортунизм также сыграл свою роль, сделав акцент на определенности и свободе науки от оценок. Официальную поддержку науке во Франции и в других странах континентальной Европы оказывали абсолютистские и консервативные правители. Поэтому акцент на нейтральности и специфике науки, которая делала ее доступной только для специалистов, был условием свободы научного исследования и гарантией от непотизма и иного вмешательства правительства.

Подобные специфика и свобода от оценок, которые являются определяющими особенностями эмпирической науки, способствовали созданию в Европе международного научного сообщества. Хотя социальные условия, преобладавшие в Англии и в какой-то мере во Франции, были необходимыми для возникновения этого сообщества, поскольку существовали в этих двух ведущих странах, специфика и свобода науки от оценок сделали возможными ее институциональную изоляцию и рост по всей континентальной Европе. Подобное распространение науки среди множества различных обществ и культур способствовало еще большему укреплению особой идентичности научного сообщества. Между учеными в Европе возникли сети общения, которые становились все более закрытыми для любителей и обычных философов.

Отделение любителей, входивших в состав сциентистского движения, от специалистов, образовывавших научное сообщество, привело к складыванию в конце XVIII столетия совершенно новой ситуации. С одной стороны, начали появляться элементы научного профессионализма; с другой стороны, благодаря своим академическим привилегиям ученые входили в состав привилегированных классов традиционалистского общества. Последствия такого развития событий будут рассмотрены в следующих двух главах.