Социальное положение немецких интеллектуалов

Первым шагом к такому преобразованию было создание в 1809 году университета нового типа — Университета Берлина. Некоторое время спустя его модель была воспроизведена во всей системе немецких университетов. Внедрение этих нововведений, как и тех, что были совершены во Франции около 1800 года, было начато интеллектуалами, а их первоначальная форма определялась потребностями и идеями этой группы. Основные отличия между новыми французской и немецкой системами были связаны с различиями между составом и характером интеллектуальных классов, которые, в свою очередь, были укоренены в совершенно различных классовых структурах этих двух стран.

По английским или французским меркам, Пруссия оставалась отсталой страной даже в XVIII веке и в начале XIX века. Средний класс в ней был невелик и не имел политической власти, а многие социальные классы, включая большую часть буржуазии, были традиционными. Однако местные правители преуспели в создании хорошо организованной армии и государственной службы, которые были полностью подотчетны королю. Правители стали поощрять торговлю, промышленность и образование на всех уровнях и добились в этом значительных успехов, не отказываясь от своих распространенных прерогатив. В результате в стране, которая по-прежнему оставалась феодальной на местном уровне и не имела значительного числа важных в политическом отношении социально-экономических групп, появились группы молодежи, получившей образование в духе идей и идеалов французского Просвещения. На самом деле никаких групп, которые были бы достаточно богаты и значимы, чтобы получить какую-то независимость от правителя и его бюрократов, не было вовсе. Только в религиозной сфере ситуация была сопоставима с той, что преобладала на Западе. Она была сопоставимой в том смысле, что существовал настоящий плюрализм и, следовательно, готовность к принятию нейтральной сферы обсуждения философских и художественных вопросов, в которых люди различных религиозных убеждений могли преследовать общие интересы.

В результате практические экономические и политические заботы англо-французских философов имели ограниченное значение для недавно «вестернизирован-ных» немецких интеллектуалов. Поскольку никаких значимых социальных групп, добивавшихся политической свободы и социального равенства, не было, интерес к различным моделям общества, обнаруживавшийся у английских и французских политических мыслителей, отсутствовал. Точно так же в отсутствие влиятельного предпринимательского класса не было никакого интереса к применению научных моделей к политической экономии. Такие модели были уместны в экономике, где решения принимались большим числом людей, действующих независимо друг от друга, но не в экономиках, структура которых определялась деспотическими правителями и традицией. Английские и французские идеи были применимы к немецкому обществу только в их светском отношении к религиозным различиям. Идея светской культуры была потенциально осуществимой программой в Германии (как и западных странах), причем она пользовалась поддержкой важных социальных групп.

Поэтому отношения между философией и точными и гуманитарными науками в Германии были совершенно особыми. Развитие, которое началось с сомнения Руссо относительно применимости науки к моральным проблемам и которое привело его к поиску альтернативных оснований для развития светской философии, больше подходило к немецкой ситуации, чем эмпирически ориентированные политическая наука и экономика. Поэтому романтизм и идеализм, которые оставались прерывистыми и второстепенными философскими направлениями во Франции и Англии, стали основными направлениями в Германии. И по той же причине именно немецкая, а не англо-французская философия служила основным образцом для философов восточноевропейских наций на протяжении всего XIX столетия.

Кроме того, различия между Францией и Германией имелись даже в рамках новой ненаучной философии. Альтернативами научной модели в Германии не были понятия общей воли и неиспорченной человеческой природы. Эти понятия по-прежнему относились к ситуации, когда центральной проблемой общественных дебатов была социальная реформа. Они использовались в качестве альтернативы научной философии, но целью их были общественные и образовательные перемены. Во французской школе произошел лишь частичный отказ от эмпирицистской структуры. Некоторые французские философы отказывались признавать справедливость применения ньютоновской модели к общественным отношениям или даже к науке вообще, но они по-прежнему были обеспокоены эмпирическими проблемами политических изменений и научного исследования.

В Германии философия приняла куда более абстрактную форму. Основными предметами заинтересованности немецкой философии были эстетическое самовыражение индивида и нации через ее уникальную культуру, создание систематической теории метафизического знания и моральные ценности, основанные на интуиции и умозрении. Такое смещение акцента и интереса отразило то обстоятельство, что в Германии интеллектуалы не могли иметь никаких притязаний на политическое лидерство. Поэтому они вынуждены были заниматься духовными вопросами. Здесь им была гарантирована аудитория, поскольку, как уже было отмечено, религиозный плюрализм создал благоприятный социальный фон для исследования философами светской, духовной и моральной культуры.

Эти исключительно духовные интересы подкреплялись социальным статусом немецких интеллектуалов. В отличие от французских интеллектуалов, они, как правило, не были зажиточными людьми с независимыми доходами и при этом не получали щедрой поддержки со стороны богатых патронов. По происхождению они были скромными представителями среднего класса.


::Следующая страница::