Canadian Pharmacy Online to Usa http://canadianpharmacyonlinetousa.com/

Социальные роли тех, кто вносил вклад в развитие научного знания в распространенных обществах

Как правило, в распространенных обществах люди, которые обладали научным знанием и создавали его, были либо технологами (включая врачей), либо философами. Поэтому для того, чтобы понять передачу и рост науки, необходимо выяснить, какие интересы эти различные профессиональные и интеллектуальные группы имели в создании сильной и самопересаживаемой научной традиции. В этой главе предпринимается попытка проделать такую работу для каждой значимой группы.

Инженеры и другие изготовители инструментов и приборов были скромными людьми. Их имена сохранялись только тогда, когда помимо своих технологических достижений они были еще и известными политическими или религиозными фигурами. Среди людей с технологическими или прикладными научными интересами лишь интерес к астрономии, медицине, архитектуре и строительству считался достаточно весомым, чтобы наделить тех, кто занимался ими, неким подобием сегодняшнего профессионального статуса. Поэтому в этих областях также существовала возможность развития прочных интеллектуальных традиций с каким-то научным содержанием. Но действительно возникавшей традиции было недостаточно для того, чтобы привести к появлению преемственной научной деятельности — и вот почему:

(а) Во всех технологических традициях наблюдался разрыв между ограниченным охватом действительной теории и широтой практических задач. Возможно, лучшим примером этого служит астрономия/астрология, о которой шла речь выше. Астрономическое знание использовалось для выполнения узкого круга практических задач вроде введения календаря, определения дат сезонных праздников и предсказания небесных событий (например, затмений), считавшихся предзнаменованиями неких земных событий. Со всеми этими задачами с давних времен более или менее удовлетворительно справлялись в Вавилоне, Египте, Греции, Индии и Мексике. В рамках, заданных непосредственной практической целью, не было никаких стимулов для дальнейшего поиска нового знания. Но астрология ставила множество задач, связанных с наблюдением за звездами, но не имевших никакого отношения к науке. Это ограничение объясняет нестабильность научного творчества в этой профессии. Во времена, когда астрономы/астрологи имели подходящие для науки практические задачи (вроде введения календаря, реформирования его или помощи в навигации), наблюдался рост научного творчества. Но после выполнения этих задач никаких социальных стимулов для творчества больше не было. С другой стороны, работа знахарей-астрологов всегда щедро вознаграждалась. Так, если стимулы для подлинного научного поиска появлялись лишь время от времени, то на предложение астрологов спрос существовал всегда. Поэтому научная составляющая не смогла занять главного места в роли астролога/астронома.

(б) Разрыв между ограниченным научным знанием и бесконечным множеством практических задач также объясняет, почему медицина не была подходящим средством для сохранения и совершенствования научной традиции. В отличие от астрономов, которые должны были ответить на несколько важных и относительно простых вопросов (а также бесчисленное множество вопросов, на которые вообще не было никакого ответа), вопросы, которые стояли перед врачами, также были правомерны, но лишь на некоторые из них ответ не составлял большого труда. В принципе, это нельзя назвать неблагоприятным фоном для развития кумулятивной традиции эмпирического и рационального исследования. Но условия, действительно определявшие поведение медиков, не были связаны с научными возможностями, имевшимися в профессиональной практике. Вместо этого медицинское поведение детерминировалось требованиями лечения и убеждения людей в том, что врач способен оказать необходимую помощь.

Практическая задача лечения всегда приводила к появлению многих врачей, которые были хорошими наблюдателями и рациональными практиками. Но в то же время необходимость убеждать людей (в том числе самих себя) в действенности медицинской помощи и правильности практики приводила к ровно противоположному эффекту: она вызывала тенденцию к принятию общих доктрин и впечатляющих профессиональных ритуалов, призванных подкрепить уверенность врача в своих собственных силах и вызвать доверие у пациента. Поэтому те, кто занимался медициной, колебались между трезвым эмпиризмом и необоснованным теоретизированием. Это колебание приводило к парадоксальным результатам. Врачи были основным источником традиции эмпирического исследования и интереса в естествознании до XVII (и в чем-то даже до XIX) века. Но этот вклад в науку оказал незначительное влияние на медицинскую практику или теорию. Профессиональная традиция в медицине была консервативной и доктринерской. Профессия в целом выказывала большую осторожность и скептическое отношение ко всяким новшествам, при этом сохраняя и оберегая бессмысленные традиции. Так, хотя медицинская работа

служила важным источником, из которого появлялись люди, склонные заниматься наукой, медицинское сообщество не обеспечивало социальной среды для появления научной традиции, систематически развиваемой данной профессией.

(в) Наименее проблематичной из профессиональных традиций была традиция архитекторов и инженеров-строителей. Их задачи были такими же эмпирическими, как и у врачей, но при этом куда более узкими и лучше определенными. Архитектура и инженерное дело также были областями, в которых магия и внушение не имели большого значения. И архитектура, и строительство оставались единственной полностью рациональной технологической традицией, практиковавшейся на высоком интеллектуальном уровне в нескольких древних и средневековых цивилизациях.


::Следующая страница::