Заключение

Мы видели, что, несмотря на возможность интеракци-онной социологии научной деятельности, возможности интеракционной или институциональной социологии концептуального и теоретического содержания крайне ограничены. Последний подход, институциональная социология научной деятельности, как раз и будет разрабатываться в настоящей книге. Мы рассмотрим условия, которые определяли степень развития научной деятельности и формировали роли и карьеры ученых и организацию науки в разных странах в разное время.





Похожее...

Наука и экономика

Прежде чем двинуться дальше, необходимо пояснить, как эта институциональная социология связана с экономикой науки. В конце концов, такие вещи, как «уровень научной деятельности» и важные аспекты карьеры и организации, неизбежно требуют экономических ресурсов. Это, по-видимому, свидетельствует о том, что всякое социологическое исследование этих проблем неизбежно должно включать экономические условия. Но для значительной части нашего исследования экономические

условия могут считаться данными. Для этого есть множество причин.

Чтобы рассматривать деятельность — в данном случае науку — в терминах экономического обмена, необходимо провести определенное различие между спросом и предложением. Но до XVII века наука была слабо распространенной деятельностью. Обычно она ограничивалась случайными наблюдениями за небом частных лиц и их друзей, которые имели схожие интересы, либо занятием подобной любительской деятельностью в других областях. Таким образом, экономическое исследование предмета в этот период было столь же полезным, как и попытка экономического анализа частных молитв или сплетен соседей.

Только с конца XVII века появился сколько-нибудь заметный социальный спрос на науку. С тех пор экономические капиталовложения в науку постоянно росли, и в этом смысле наука стала частью национальной экономики. Поэтому научной деятельностью занимались в экономически развитых, а не каких-то других странах. Определенный уровень богатства был необходимым, но не достаточным условием для ее появления. Кроме того, после появления современной науки различия в богатстве (свыше определенного уровня) перестают объяснять различия в научных достижениях различных стран.

Несмотря на невозможность обнаружения подходящего способа оценки научного вклада, контуры экологии современной науки можно распознать начиная с ее первых ростков в XVI веке. Из работ о науке и жизненных путей передовых ученых и исследователей видно, что в самом начале научная деятельность, как правило, была непропорционально сосредоточена в одной области. До середины XVII века центром всех научных исследований была Италия, но со второй половины столетия центр переместился, и всякий, кто интересовался наукой, писал и говорил о благоприятной для нее обстановке в Англии. Но поскольку в своем развитии Франция неотступно следовала за Англией, примерно в начале XIX века Париж стал бесспорным центром. Ни один ученый не мог позволить себе не читать и не говорить на французском языке, и все ехали в Париж, чтобы учиться, заниматься исследованиями или просто встречаться с самыми знаменитыми людьми в своей области. Сорок лет спустя местом для встреч и подготовки ученых со всего мира стала Германия; эта страна сохраняла свое положение до 1920-х годов. Затем центр переместился в Соединенные Штаты с Британией на вторых ролях.

Несмотря на невозможность количественного отображения этого момента, время, проводившееся передовыми учеными за пределами своих стран, вероятно, могло бы довольно точно отразить такие перемещения. И в нашем столетии распределение лауреатов Нобелевской премии кажется неплохим показателем того, где именно находится центр исследований. Другие показатели таких изменений, вроде количества публикаций, открытий и ученых, могут быть представлены в виде таблиц применительно к более ранним периодам (см. Приложение).

Сравнение географических перемещений научной деятельности с историческими сведениями о богатстве различных стран не позволяет увидеть обусловленности научного роста экономическим; возможно, перемещение научного центра из Италии в Англию было связано

с изменениями в экономической значимости этих двух стран. Но в XVI-XVII веках между экономическим и научным положением Испании или Португалии не было никакой связи. Ни научное господство Франции в начале XIX века, ни научное господство Германии в середине столетия, по всей видимости, не было связано с их экономическим положением; и так обстояло дело за каких-то семьдесят лет до того, как состояние науки в Соединенных Штатах стало соответствовать их положению среди богатых стран мира.

Это географическое смещение свидетельствует, по-видимому, о существовании определенной связи между экономическим и научным ростом, но связь эта не является прямой. Скорее они связаны основной общей чертой вроде таланта, социальной мотивацией к продвижению вперед или чем-то подобным. Конечно, для исследований необходимо богатство. Но до 1950-х годов во всех странах суммы, тратившиеся на исследования,

были настолько незначительными, что все богатые страны легко могли позволить себе соперничество (см. Приложение).

Как можно увидеть из таблицы 8 в Приложении, даже сегодня имеются определенные сомнения насчет связи между вложениями людей и денег в науку и научное производство, особенно в высококачественное производство. Конечно, это не удивительно в области, где качество и подготовка работников играют такую важную роль.