Заключение

Поэтому заторможенность и непостоянство научного роста, описанные в начале этой главы, можно объяснить отсутствием специализированной роли ученого и неприятием науки как самостоятельной социальной цели. Роли создавались людьми, которые были заинтересованы в определенном самовыражении. Но чтобы получить признание других и остаться в памяти на века, эти люди должны были выполнять признанную социальную функцию. Технология признавалась необходимой социальной функцией повсеместно. Но, как оказалось, технологи проявляли серьезный интерес к науке лишь при особых социальных условиях. То же можно сказать и об общих философах. Хотя поиск истины вообще является важной составляющей роли философа, основная задача этой интеллектуальной роли в прошлом состояла в том, чтобы помочь людям разобраться со своими неконтролируемыми страхами и обуздать свои страсти, направив свои усилия на практические задачи выживания и совершенствования человека и общества. Поиск «истины» у философов означал поиск духовной, моральной, метафизической или логической истины, а не эмпирически верифицируемого знания.

Прежде чем наука смогла институционализироваться, должно было сложиться представление, что научное знание само по себе было благом для общества в том же смысле, что и моральная философия. Некое подобие этой идеи встречалось уже у некоторых натурфилософов. Но для того чтобы убедить других в том, что это было так, они должны были доказать моральную, религиозную или магическую значимость своих идей.

В результате научное содержание натурфилософии было либо утрачено, либо сокрыто суевериями и ритуалами эзотерических культов.

Это позволяет объяснить отсутствие заметного роста науки в подавляющем большинстве цивилизаций. Наука, в отличие от технологических занятий, моральной философии или религии, была чем-то, что не считалось «необходимым». Даже чисто интеллектуальный интерес к пониманию места человека в природе можно было удовлетворить только общей философией, а не проверяемым научным исследованием.

Таким образом, мы получили ответ на исходный вопрос о том, почему наука не росла быстрее и не привела к более раннему переходу (и в большем количестве мест) от распространенных обществ, чем имело место на самом деле. На самом деле вопрос можно перевернуть. Объяснять нужно вообще сам факт появления науки. Исследователи распространенных обществ могут показать, что в стремительном росте науки, который произошел на Западе, содержится нечто патологическое. Они могут даже показать, что медленный и непостоянный рост научного знания, тесно связанного с технологией и моральной философией, который характерен для распространенных культур, служит отражением более сбалансированного по сравнению с нашим социального и культурного роста.