Греческая наука как предшественница современной науки

Основной вывод предыдущей главы состоял в том, что появление особой научной роли и непрерывной научной деятельности зависело от социальных условий, которых не существовало ни в одном из распространенных обществ. Единственным примером, который явно противоречит этому представлению, является пример греческой науки, которую можно рассматривать, с точки зрения ее логической структуры, как законную предшественницу современной науки. Следовательно, прежде чем можно будет выделить социальные условия, которые привели к появлению современной науки, необходимо рассмотреть, в какой степени и в каком отношении греческая наука может считаться подлинной предшественницей современной науки в социологическом смысле. Если развитие греческой науки действительно было таким, что возникновение современной науки в XVII веке можно признать простым продолжением движения, начатого в Греции (и временно прерванного возникновением христианства и вторжениями варваров), то наше описание и объяснение традиционной науки было неверным. В этом случае поиск социальных условий появления современной науки в XVI-XVII веках окажется бесполезным занятием, поскольку условия возникновения научной роли нужно будет искать в Древней Греции.

Для рассмотрения этого вопроса необходимы следующие сведения:

1. Какими были социальные роли людей, которые внесли свой вклад в греческую науку? Признавались ли они и почитались ли они как ученые, или же наука была для них не главной деятельностью? Считалась ли наука важной сама по себе или только из-за своего более широкого философского или мистического значения или своего технологического применения? И если те, кто вносил свой вклад в науку, считались прежде всего учеными, было ли определение этой роли схожим с ее сегодняшним определением, а именно — человека, всерьез занимающегося приращением научного знания? Или это была одна из почти маргинальных и полуинституционализированных ролей, наподобие человека, владеющего редким, но не особенно нужным навыком, вроде чемпиона по шахматам, человека, обладающего феноменальной памятью или необычайной способностью считать в уме, и так далее, которым все восхищаются или по крайней мере о котором говорят как об очень необычном человеке.

2. Как использовалась наука? Изучалась ли она как важная самостоятельная часть культуры? Или же она считалась только вспомогательным средством для изучения другого предмета (философии, ритуала, технологии) или просто интеллектуальным времяпрепровождением?

3. Какими были механизмы передачи научного знания? Существовали ли институты, призванные заниматься распространением и развитием такого знания среди образованных кругов? Передавалась ли наука как тайное знание культа или как профессиональный секрет от учителя ученику? Или же она передавалась множеством разных способов, не представляя большого интереса и не обладая особой важностью?

4. Какой была итоговая форма научного роста? Накапливалось ли знание, или периоды роста перемежались периодами упадка? Наконец, определялся ли подъем и спад научной деятельности внутренним состоянием науки или различным применением и значением науки в различных контекстах, внешних по отношению к научному знанию?

Ответы на первую и вторую пару вопросов взаимосвязаны. Роль ученого не определяется независимо от использования научного знания им самим и другими. Также существует тесная связь между способами передачи и распространения научного знания во времени и пространстве и закономерностями его роста. Поэтому информация будет изложена в хронологическом порядке, а не в виде отдельных ответов на каждый вопрос.