Наука в великих школах философии в Афинах

Эта ситуация изменилась в период после персидских войн. Греция стала более единым государством. Раздробленность страны на независимые города-государства, которые были замкнутыми религиозными общинами, уступила место коалициям, неравным союзам и в конечном итоге включению в Македонскую империю. Возрастание социальной мобильности и более сложная структура социальных классов и политических сил привели к появлению проблем правления и публичной и частной морали, на которые больше не удавалось найти ответ в традиции.

Так появилась потребность в двух специализированных интеллектуальных ролях, которые встречались во всех распространенных обществах: законоведах-правителях-политиках, с одной стороны, и религиозных моральных философах, с другой.

Эта потребность создала спрос на преподавание философии и интеллектуальных техник вообще. Спрос в обществе на людей, выполняющих такие задачи, создал новые возможности для пытливых умов и для опытных участников философских культов. Сохранять замкнутость и обособленность в новых условиях им было так же трудно, как и пуританским ремесленникам и мелким торговцам оставаться бедными и опрятными, отказываясь от возможностей расширения своего предприятия и производства. Потребность в подготовленных людях привела к быстрому росту школ, которые обучали людей навыкам, необходимым для публичного взаимодействия, — ведению спора, результативному мышлению и ораторскому искусству. В конце концов возникли роли оратора и законоведа.

Но больший интерес в этом контексте представляет роль философа. Практически ориентированные школы ораторского искусства использовали многие интеллектуальные методы, развитые философами, в том числе и какие-то научные техники. Но их практическая цель не могла удовлетворить философов, которые стремились к обретению подлинного знания. При этом ораторское искусство и публичная аргументация не могли разрешить моральных и политических проблем стремительно меняющегося греческого общества.

Эта ситуация привела к появлению нового типа философского и научного интереса. Публичное обучение философии и применение интеллектуальных техник вывело членов философско-научных сект из уединения. Одни эзотерические учения сталкивались с другими, и их способность к объяснению вещей или руководству человеческой деятельностью подверглась открытой оценке.

Интеллектуальные споры между школами и учениями вели к быстрому прогрессу в мысли. У поколения, которое пришло после Сократа, знаменующего собой начало этого нового несектантского философского поиска, философия стала абстрактной и профессиональной. Распространенность морально-религиозных и практических проблем привела к акценту на них и на метафизике. Имела место очевидная напряженность или даже конфликт между философским стремлением к достижению общезначимого подхода к знанию, который заменил бы учения философских сект, и социальной целью обеспечения новой основы морали, религии и политики. Конфликт между этими двумя целями неизбежно должен был разрешиться вследствие стремительного распада традиции. В философском отношении наиболее важными были логические и научные достижения натурфилософов. Но логика и наука меньше всего подходили для решения морально-религиозных и политических проблем. Главный вопрос заключался в том, как сделать людей и правительство добродетельными, когда традиционная мораль перестала служить действенным средством, определявшим частное и публичное поведение.

Эта напряженность привела к попыткам переистолкования и включения натурфилософии в новые метафизические системы. Эти попытки сопровождались реальными встречами и спорами между представителями новых школ и членами научных сект и союзов. Платон имел тесные связи с Евдоксом Книдским, а последний интересовался философскими спорами в Академии. Путешествия Платона также привели его к пифагорейцам в Тарентуме и в медицинскую школу Филистиона на Сицилии.

Эти связи переросли в действительную совместную работу в Ликее, основанном Аристотелем. Теофраст, Эв-дем и Менон отвечали за написание истории различных дисциплин. Между Ликеем и Книдской медицинской школой поддерживались тесные связи, а в самой школе проводились по-настоящему научные исследования в области зоологии и анатомии.

Эти связи сказались на философии Платона совершенно иначе, чем на философии Аристотеля. Оба явно связывали себя со старой философией природы и пришли к выводу, что их попытки понимания устройства природы такой, какая она есть, были слишком грубыми и логически неудовлетворительными. Тогда они разрешили эту трудность, перенеся акцент с физических проблем на человеческие. Платон сделал это, отказавшись от наблюдений в пользу мира идей. Наблюдение звезд и геометрическое отображение их движения занимали важное место в платоновской философии. Но его цель состояла в том, чтобы «направить умственный взор вверх... к более высоким вещам» (Главкон). Если, вслед за Сократом, сделать вывод, что врожденная способность души служила основным источником более высокого знания, то звездное небо можно было оставить в покое. И, с этой точки зрения, пифагорейские эксперименты с действительными звуками и аккордами казались совершенно бесполезными.

Для Аристотеля математика как предмет была не так важна, как эмпирическая наука. В его собственных работах, а также в работах его последователей немало места уделено эмпирическим проблемам физики, астрономии, зоологии и ботаники. Но традиция, которая выросла из его работ, через два поколения утратила свой научный характер и стала догматической системой, подводившей все знание под философию, основным принципом которой служило понятие цели. Переход от натурфилософии к моральной философии произошел у атомистов. Эпикуру пришлось выбирать между верой в свободу воли у человека и правлением необходимости в мире, как об этом говорили Левкипп и Демокрит. Он выбрал свободу воли и тем самым отверг потенциально сильное направление изучения законов природы.


::Следующая страница::