Отделение науки от философии в эллинистический период

Чтобы опровергнуть утверждение, что это были научные роли в современном смысле этого слова, необходимо рассмотреть подход, который наиболее последовательно приписывает этому развитию современный характер. В соответствии с этим подходом (интерпретацией) Аристотель служил важным поворотным моментом. Его система — в том виде, в каком она существовала в его время, а не была переистолкована поздними перипатетиками, — была довольно открытой. Хотя она и преследовала метафизически-религиозную цель (доказательство существования сверхъестественной реальности), она все же была методом исследования, который признавал значительную автономию за специализированными дисциплинами. Поэтому в Ликее существовало разделение труда между специалистами, работавшими в отдельных областях, но объединенными общей философской целью. Если бы эта философская цель считалась социальной ценностью и была совместима с подлинной свободой дисциплин, тогда, возможно, возникла бы и научная роль, признаваемая социальной функцией.

Но оказалось, что философия не вполне удовлетворяла образованных людей вообще и научных специалистов в частности. Первые нуждались в мировоззрении, соответствующем их религиозным и моральным проблемам, и они не слишком интересовались эмпирической наукой. Научные специалисты нуждались в свободе от всяких метафизических целей. Физики и математики не могли вписать свои методы в телеологическую структуру аристотелевской метафизики. В результате наука стала второстепенным вопросом для философских школ, и ею занимались уже более специализированные кружки.

Это развитие, которое может показаться зарождением научной роли со своей социально признанной целью и собственным достоинством, на самом деле было признаком провала. Новая дифференцированная роль не обладала достоинством, сравнимым с достоинством морального философа. Независимость от философии означала падение, а не возвышение статуса ученых. В период, когда

Платон и Аристотель пытались пересмотреть морально-религиозные основы греческого общества и интеллектуальные основы греческой мысли, наука находилась в центре интеллектуального внимания общества. В идеальном образе теоретической жизни у Платона математика и физика, даже понятые превратно, имели такое же моральное значение, как и этика. У Аристотеля эта тенденция даже усилилась. Но начиная с III века немногочисленные астрономы, математики, естественные историки и географы, работавшие в основном в Александрии, оказались изолированными от общего интеллектуального или образовательного развития. Они служили советниками по военным делам (Архимед), астрологами или были просто частью свиты. Таким образом, поддержание постулируемого единства и этической значимости всего научного и философского предприятия становилось все более трудным занятием. В результате в поколении после Аристотеля один из членов перипатетической школы, Дикеарх Мессенский, заявил о том, что чистая теория не имеет отношения к морали и практической жизни.

Согласно этой точке зрения, специализированная наука (которая включала метафизику) утратила свое моральное значение. И даже в поздней философии, когда произошло возрождение представления о том, что теоретическая жизнь была единственным путем к высшему благу, речь шла не о науке, а о религиозном созерцании и метафизике.