Периферийность науки в средневековом университете

Интеллектуальное разделение труда, возникающее вследствие существования различных видов исследований в корпоративной организации, также стимулировало дальнейшую внутреннюю дифференциацию, которая позволила естественным наукам занять свое место в университетах. Они не были необходимой частью учебного плана, и знания их не требовалось для получения академической степени. Но среди многих учителей и ученых, преподававших различные предметы, неизбежно находились те, кто интересовался научными проблемами. Логики обсуждали математические и физические проблемы, а врачи занимались рассмотрением множества биологических проблем. Появлялись неформальные группы, которые получали средства для проведения этих исследований за пределами обычного учебного плана или во время каникул. Даже хотя эта деятельность не была институционализированной, простые размеры и внутренняя дифференциация университетов позволяли достаточно заинтересованным людям находить друг друга. На таком крупном академическом «рынке» было достаточно «спроса» для поддержания даже самой маргинальной интеллектуальной области. В небольшом кружке, напротив, вероятность найти кого-то, кто интересовался бы этим, была ниже, и потому стимулов для проявления любознательности и устойчивого интереса также было немного.

Важную роль во всех этих процессах играла децентрализация. Корпоративной автономии университета в каком-то одном месте было недостаточно для противодействия нападкам церковных властей на философов. И научная деятельность в каком-то одном месте едва ли пережила бы разрушения, вызванные войной, чумой и политической враждой. В XIII веке, когда из-за роста королевской власти (особенно в Париже) свобода передвижения была ограничена, все еще имелась возможность отправиться в другую страну, как поступали англичане и немцы и даже некоторые другие ученые (например, Марсилий Падуанский и Жан Жанден-ский), которые покинули Париж ради английских или немецких университетов. Упадок философии во Франции и Англии сделал Италию новым центром ее изучения в XV-XVI веках. Интеллектуальная дифференциация продолжилась, и итальянские гуманисты XV века или неоаристотелианцы XVI века были полностью секуляризованными и специализированными философами.

Поскольку геометрия и динамика до XVI века в основном культивировались философами, судьба этих направлений науки была во многом обязана философии в целом. Начало традиции средневекового естествознания было положено в Оксфорде учителями из Мер-тон-колледжа. Оттуда она распространилась в Париж, который поддерживал наиболее тесное интеллектуальное общение с Оксфордом. Когда в XIV веке эта традиция, как и философия, была отвергнута в обоих местах, центр сместился в Италию, в основном в Падую, и в новые германские, голландские и другие университеты. Таким образом, когда в XIV-XV веках были созданы специальные университетские кафедры, эта традиция, которая, вероятно, испытала влияние внутреннего развития медицинского факультета, также привела к введению профессорских званий и должностей в математике, астрономии и многих других предметах вроде натурфилософии, аристотелевской физики и т.д. сначала в Италии, а затем и по всей Европе. Эти научные кафедры имели второстепенное значение; для тех, кто на них работал, назначение профессором философии или, еще лучше, теологии, права или медицины по-прежнему считалось повышением. Во всяком случае, чтобы получить место на кафедре, нужно было иметь степень по соответствующему предмету. И все же к этому времени естественные науки преподавались уже более или менее регулярно, но на скромном уровне профессорами, которым платили за их преподавание (см. таблицу 4.1).

Но этот процесс дифференциации какое-то время в XVI веке оставался стабилизированным (с небольшими различиями в разных странах). К этому времени университеты ввели преподавание классических дисциплин, положив в основу учебного плана новый набор специализированных дисциплин, поддерживавшихся гуманистами. Кроме того, имелось немало профессоров математики, астрономии и естествознания. Наконец, имела место определенная специализация на медицинском факультете; астрономия также была специализированной областью исследования, и была принята идея основных медицинских наук. Этот набор предметов оставался практически неизменным до конца XVIII века. Последующая важная для науки дифференциация произошла только на медицинских факультетах, где в XVIII веке химия стала сравнительно важной и четко обособленной областью. Статус математики и дисциплин, связанных с естествознанием, оставался невысоким. Естественные науки не могли сравниться по статусу с гуманитарными предметами, не говоря уже о статусе, которым обладали предметы профессиональных факультетов'. Это обстоятельство существенно ограничивало представления ученого о собственной независимости. Пока ученый мог занимать университетскую должность в математике, только если он имел степень в медицине (например, Кардан), теологии (например, Лука Пачоли) или праве, и пока продвижение и известность зависели от того, что он был не просто компетентным математиком, но также и хорошим классическим ученым, не было никаких особых стимулов для того, чтобы сосредоточить усилия на научных предметах. Тот или иной ученый, движимый высокими мотивами, мог решить посвятить свой талант науке. Но не было никаких институциональных гарантий того, что его последователь поступит так же.


::Следующая страница::