ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ НАУКИ В АНГЛИИ XVII ВЕКА

Важнейшее отличие места науки в Англии по сравнению с другими странами в начале XVIII века заключалось в том, что английская наука была институционализированной. Поскольку слова «институт» и «институциона-лизация» используются в самых различных смыслах, эти термины нуждаются в определении. Здесь институциона-лизация будет означать (1) признание в обществе определенной деятельности в качестве важной социальной функции, которая ценна сама по себе; (2) существование норм, регулирующих поведение в данной области деятельности и до некоторой степени совместимых с осуществлением ее целей, и независимость от других видов деятельности; и наконец (3) определенное приспособление социальных норм в других областях деятельности к нормам данной деятельности. Социальный институт — это, следовательно, институционализированная деятельность.

В случае науки институционализация предполагает признание того, что точное эмпирическое исследование является методом познания, который ведет к открытию важного нового знания. Такое знание отличается и не зависит от других способов получения знания, например традиции, спекуляции или откровения. Оно накладывает определенные моральные обязательства на тех, кто занимается его получением: общезначимая оценка вклада; обязательство сообщать об открытии публике для использования и критики; соответствующее признание вкладов других и наконец множество условий в других институционализированных областях, например свобода слова и печати, определенная религиозная и политическая терпимость (иначе трудно сохранить общезначимость) и некоторая гибкость, необходимая для того, чтобы сделать общество и культуру легко приспосабливаемыми к постоянным переменам, проистекающим из свободы исследования.

Независимость науки от остальных областей исследования и признание независимости норм науки от других норм входили в официальную программу Королевского научного общества. Такая независимость проявлялась также и в стиле работы членов Королевского научного общества. В отличие от таких своих великих коллег из континентальной Европы, как Декарт, Гассенди и Лейбниц, члены Королевского научного общества не считали свою научную работу составной частью более широкой спекулятивной философии. Обычно они вообще не занимались такой деятельностью, поскольку и без того считали эмпирическую науку занятием достаточно или даже наиболее уважаемым и достойным.

Другим проявлением значительной автономии науки от традиционной философии в Англии был спор между «древними» и «новыми» в различных странах. В континентальной Европе «новые» по-прежнему были вынуждены бороться за равенство с официальными теологическими и традиционными философскими авторитетами, тогда как в Англии к концу XVII века ситуация уже созрела для интеллектуального контрнаступления против наивных и непомерных притязаний ученых и их последователей.

Наконец, только в Англии общие институциональные нормы в целом отвечали требованиям независимой науки. Возникновение научного движения в Англии с самого начала было связано с ростом религиозного плюрализма и социальных изменений. Наука также занимала важное место в философии и политике образования эпохи Кромвеля. Идеи эти никуда не исчезли и даже оказали влияние на учебные заведения диссентеров. Наконец, начиная с 1660-х годов предпринимались шаги по формированию политической и экономической философии и практики согласно с моделью саморегулирующихся механических систем, а не согласно с порядком, установленным верховной властью. Таким образом, считалось, что политическое общество точно так же состояло из независимых индивидов, как материя состояла из атомов, и поддерживало равновесие разнонаправленных сил исполнительной и законодательной власти, а также сложившихся прерогатив короны, аристократии и корпораций. Экономическая теория имела дело с такими величинами, как спрос, предложение и сумма денег, и их равновесием, выраженным в цене. С другой стороны, в континентальной Европе наука по-прежнему считалась потенциально опасной и подрывной философией,

влияние которой на политическое, экономическое и религиозно-моральное поведение должно было жестко ограничиваться и урезаться.

Таково, безусловно, очень грубое описание ситуации. Активный интерес к науке ограничивался несколькими конкретными личностями, а пассивный интерес к ней — немногочисленными представителями преимущественно высших слоев. Но в Англии в конце XVII века эти группы стали необходимой частью официального общества. Можно было без серьезных опасений пытаться применить новый экспериментальный подход к практически любому аспекту частной или общественной жизни. В других странах сторонники науки и сциентистской философии должны были ограничивать свою поддержку чистой наукой и техникой. Всякое распространение научного подхода на общественные вопросы было связано с угрозой преследований со стороны церкви и правительства.