Сциентизм и наука во Франции XVII века

Такое объяснение также подходит и для Франции. Хотя создание в 1666 году в Париже Академии наук было вдохновлено британским примером, оно не было простым его повторением. Во Франции неформальные кружки и академии, которые предшествовали созданию государственных академий и выступали за их образование, были похожи на английские. Собственно говоря, эти неформальные группы были тесно связаны с английскими и итальянскими*. В 1630-х годах центральной фигурой был Марен Мерсенн. Он переписывался со всеми известными учеными Европы и собирал у себя дома ведущих французских ученых того времени: Декарта, Дезарга, Гассенди, братьев Паскаль и Роберваль. Мерсенн и Теоф-раст Ренодо поддерживали связь с Хааком и Хартлибом в Англии и разделяли идеи Коменского относительно реформы образования. Ренодо был по происхождению протестантом (он обратился в католицизм после падения крепости Ла-Рошель в 1629 году), а Мерсенн, несмотря на свой духовный сан, подозревался в реформаторских наклонностях, хотя среди ученых его круга не было ни одного протестанта

Среди остальных политиков от науки, принимавших активное участие в научных салонах, включая Монмора, Озу, Эделена, Тевено, Пти и Сорбьера, только Сорбьер имел протестантское происхождение. Но все они находились под влиянием английского примера и философии Бэкона. Первый редактор «Журналаученых», Дени де Салло,

был уволен под давлением клерикалов из-за своих явно галликанских и янсенистских симпатий, критичных к церковной доктрине. Наиболее влиятельными сторонниками этих групп при дворе был Ришелье, а позднее Кольбер.

Таким образом, среди групп, одобрявших политику активной поддержки науки и освоение новой научной философии, во Франции важную роль играли протестанты, галликанцы и янсенисты. Подобно их коллегам в протестантском Лондоне, они также находились в условиях отсутствия единственной признанной церковной власти. Они были глубоко заинтересованы в признании науки автономной и теологически нейтральной областью интеллектуальной деятельности, поскольку такое признание должно было способствовать укреплению религиозного плюрализма, от которого зависело выживание этих групп.

Но социальная структура Франции отличалась от социальной структуры Англии. Действительно, средний класс во Франции имел до некоторой степени схожие источники доходов. И — в перспективе — также рос и ширился. Но классовые различия во Франции были намного более прочными, а власть короля была намного более широкой, чем в Англии. Поэтому такая попытка проведения реформы общества и образования, как та, что отстаивалась Ренодо, не стала предметом озабоченности ни одного из влиятельных парижских кружков ученых и богатых любителей. (В Лудене, родном городе Ренодо, по всей видимости, имелась группа, в равной степени интересовавшаяся наукой и социальной реформой, в которую одновременно входили протестанты и католики.) Созданию Академии наук непосредственно предшествовала так называемая «Академия Монмора», которая состояла из представителей более высоких слоев общества, чем та, на основе которой возникло Королевское научное общество. К тому же в Париже труднее, чем в Лондоне, было преодолеть сопротивление таких распространенных групп с устоявшимися интересами, как медицинские факультеты, Сорбонна, иезуиты и другие.

В результате те участники «сциентистского движения», точнее, те люди, для которых наука имела большое общественное и техническое значение, не были представлены в Академии наук, основанной в 1666 году. В то время как Королевское научное общество представляло собой независимую корпорацию, членами которой были самые разные люди, в том числе любители и политики от науки, а также ученые, добившиеся выдающихся успехов, Академия наук была своеобразной высшей ступенью бюрократического аппарата науки и состояла исключительно из небольшого числа ученых с превосходной репутацией. Задачей Академии наук был контроль над наукой и ограничение ее влияния такими вопросами, которые королевская власть во Франции считала желательными. Точные, эмпирические и технические науки признавались королевской властью при условии, что эмпирический и экспериментальный подходы не будут распространяться на политику и что общезначимые нормы науки не станут применяться к вопросам религии и положения в обществе.

Те же ограничения присутствовали и в Англии в течение периода Реставрации вплоть до Славной революции. Подтверждением тому могут служить программные заявления из «Истории Королевского научного общества» епископа Спарта, в которых подчеркивается свобода науки от оценок. Но социальный состав общества и деятельность отдельных его членов обнаруживает тесную связь со сциентистским движением.

В Англии создание Королевского научного общества было решающим шагом на пути к институционализации науки, чего нельзя сказать о французской Академии наук. Первое было составной частью процесса легитимации религиозного плюрализма и социальных изменений. Наука считалась самоцелью, но это, бесспорно, также означало определенное признание сциентистского движения и шаг на пути к либеральному обществу. Такое следствие официально не признавалось во время Реставрации, но даже тогда оно было вполне очевидным.

С другой стороны, во Франции создание Академии наук отражало стремление разорвать связь между точными и техническими науками и сциентистским движением. Оно было попыткой изолировать науку от остальных социальных институтов. Поддержка оказывалась науке при условии, что последняя ограничивалась исключительно выполнением собственных задач. Кроме того, наука должна была служить экономическим и военным целям абсолютистской монархии и при этом отделять себя от более широких социальных движений.


::Следующая страница::