Сдвиг интереса с науки к философии и технологии

Как это ни парадоксально, институционализация науки не повлияла на сохранение научного превосходства Англии. В XVIII веке Королевское научное общество стало клубом философов и натуралистов-любителей и в конечном итоге было заслонено французской Академией наук в качестве ведущего научного общества во всем мире.

Нельзя сказать, что в Британии наука пришла в упадок. Скорее научная деятельность стала рассеянной и лишилась своего центра. Но даже такое представление верно лишь отчасти, поскольку во второй половине XVIII века в шотландских университетах появился новый центр науки. Также имеются определенные свидетельства о существовании в Англии широкого интереса к науке. А влияние научной мысли или по крайней мере естествознания как модели осмысления политических, экономических и технологических вопросов и практики было распространено в Англии больше, чем где бы то ни было.

Однако в XVIII веке центром мировой науки стала Франция. К последним десятилетиям XVIII столетия качество французской науки во всех областях превзошло качество британской. Академия наук стала самой престижной научной организацией в мире. Передовые студенты съезжались в Париж из всех европейских стран, чтобы познакомиться с самыми современными достижениями науки, а французский язык использовался как lingua franca ученых и научных организаций по всей Европе.

Кажется парадоксальным, что, как только в Англии произошла институционализация науки, страна уступила свои ведущие позиции в области науки Франции, которая была куда более традиционным обществом. Чтобы объяснить произошедшее, необходимо прояснить отношения между сциентистскими движениями и институционализированной наукой. Сциентистское движение и институционализация науки связаны не с квалифицированными учеными или научной деятельностью, а с общим отношением людей к науке. Сциентистское движение состоит из людей, которые верят в науку (хотя они могут и не осознавать этого) как в надежный путь к истине и к действительному господству над природой, а также к решению проблем индивида и общества. Эмпирическая и математическая наука, с такой точки зрения, представляет собой общую модель для решения проблем и символ бесконечного совершенствования мира. Слово «движение» предполагает, что группа стремится распространить свои взгляды и обеспечить их принятие обществом. Институционализация же происходит тогда, когда движение достигает своей цели и общество действительно принимает его ценности.

Объяснение относительного упадка науки в Англии и ее относительно быстрого взлета во Франции в XVIII веке, по-видимому, кроется в различии между этапами движения и институционализации в развитии науки. Предлагаемая мною гипотеза заключается в том, что на этапе движения создается дополнительная социальная мотивация, которая постепенно рассеивается и, следовательно, утрачивает свою силу на институциональном этапе. Таким образом, к середине XVII века наука стала важным и, возможно, главным символом открытого и передового общества, которое в Англии было идеалом влиятельных социальных групп. Однако эти группы по-прежнему оставались меньшинством, находившимся в конфликте с преимущественно традиционным «официальным» обществом. Большинство не разделяло ни их взгляды, ни их цели, по крайней мере большинство тех, кто имел вес в обществе. Поэтому у них почти не было возможности проверить свои идеи на практике до тех пор, пока не появилась заинтересованность в проведении социальных или политических реформ.

И пока такая ситуация сохранялась, наблюдался резкий рост интереса к науке. Для немногих талантов наука служила пристанищем свободы мысли, слова и созидания в обществе, где свобода либо подавлялась, либо становилась бессмысленной вследствие отсутствия согласия по основным религиозным и политическим вопросам. Для куда более широкой группы (например, интеллектуалов сциентистского движения, которые восприняли философию Бэкона, и всех остальных классов, которые следовали за ними) эмпирическая наука была символом той цели, которая должна была быть достигнута: создание нового общественного порядка, при котором вещи могли бы меняться и улучшаться согласно с рациональными и объективными процедурами и в отсутствии непрекращающегося конфликта.

После Славной революции ситуация изменилась. Разумное обсуждение неотложных вопросов моральной, политической и экономической философии могло и должно было быть возобновлено. Поскольку утопия открытого и плюралистического общества была частично достигнута (по крайней мере в той степени, что не оставалось сколько-нибудь значимых групп, считавших себя отверженными и сильно разочарованными), пришло время попытаться исполнить и бэконовские обещания «успехов знания».

Поэтому произошло неизбежное обращение к социальной философии и технологии. Ориентирами при этом служили естествознание и экспериментальная процедура. Но естествознание не могло дать ничего, кроме самых общих указаний относительно создания новой социальной философии, и немногим больше — для решения технических проблем. Поэтому философы, экономисты, технологи и врачи должны были решать соответствующие задачи преимущественно опытным путем. Немногочисленные попытки заниматься этим систематически и теоретически, например попытки создания медицинской физики (ятрофизики), потерпели провал. Этот провал объясняет смещение интереса к этим практическим областям и явную утрату интереса к науке.


::Следующая страница::