Почему французская наука процветала в первой трети XIX века

Наполеоновская политика привела к дальнейшему укреплению модели XVIII века. Приостановка деятельности центральных школ и восстановление распространенных учебных планов начального, среднего и отчасти высшего образования упразднили единственный потенциальный источник перемен. Но ни одно из направлений наполеоновской политики не нанесло вреда квалифицированной науке, причем тенденция роста использования услуг ученых с самыми различными целями все время сохранялась. Дух высококлассной науки преобладал в отдельных высших школах и на ряде факультетов'. Связи ведущих ученых с политической элитой, которые начали постепенно формироваться в течение последних десятилетий ancien regime, заметно расширились. Ученые как класс, а не только несколько их привилегированных представителей стали частью официальной элиты в течение последних лет Революции и сохранили этот статус при Наполеоне. Бертолле, Кювье, Лаплас и другие занимали важные посты в правительстве и/или были верными советниками императора. Рост автократии Империи и реакционная политика Реставрации, возможно, уменьшили действительное влияние ученых, но эти события не привели к уменьшению их потенциального влияния, так как они по-прежнему входили в состав элиты.

Это открытие новых возможностей для ученых очевидно из исследования занятости ученых до и после Революции. До 1789 года большинство ученых составляли богатые люди (дворяне, врачи и т.д.), которые финансировали свою научную работу из собственных средств. Даже Лавуазье, который был ближе к профессиональным занятиям наукой, чем кто-либо другой в то время, вынужден был поддерживать себя, получив откуп на сбор налогов, и мог посвятить своей научной работе только один день в неделю целиком; другие дни приходилось делить между исследовательской работой и выполнением профессиональных обязанностей.

Традиционные: священники, юристы, врачи, предприниматели, инженеры, землевладельцы, армейские офицеры и государственные служащие, деятельность которых не связана с образованием.

б Современные: учителя, исследователи и государственные служащие, связанные с образованием.

Переходные: те, кто переходил от одного вида занятий к другому.

Источник: Таблица основана на общем перечне ученых, собранном из различных книг и биографических сборников с целью получения как можно более полного перечня.

После 1796 года ученые во Франции, как правило, занимали должности либо в системе высшего образования, либо на государственной службе, связанной с образованием (или иногда имели должности на какой-то иной государственной службе, возможно, пожалованные им за их научные достижения).

Таким образом, причина недовольства образовательной и повсеместной интеллектуальной монополией духовенства исчезла. Этот факт не изменила и наполеоновская реакция против революционных реформ. У ученых, конечно, не было никаких оснований считать, что традиционные статусные привилегии или церковная монополия мешали им использовать свои таланты и получать социальные выгоды от них.

Даже моральная проблема согласия в новой обстановке была менее серьезной, чем могло показаться на первый взгляд. Обстановка, побуждавшая к проведению образовательных реформ конца революционной эпохи, изменилась. В замкнутом классовом обществе, где власть, почести и экономические средства распределялись между организованными сословиями, непосредственной задачей всех «современных» интеллектуалов была замена существующего интеллектуального сословия (церкви и университетских корпораций) ими самими. Однако после отмены сословий перспектива полностью изменилась. В гот момент, когда сциентистское движение получило монополию в системе образования, данная монополия утратила свое значение в качестве средства, наделяющего ученых и философов статусом и ресурсами. Как только перед ними открылось все общество, образование стало куда менее важной проблемой.

Наконец, ученые не были одиноки, отказавшись от образовательных идей Революции. Серьезное интеллектуальное брожение, охватившее перед Революцией широкие слои общества, ослабло. Автократическая образовательная политика Наполеона, по-видимому, не сильно отличалась от той, что могла бы быть при системе laissez faire, за исключением того, что в последнем случае могло бы быть больше экспериментов и разнообразия. Для продолжения сциентистской тенденции в образовании народная симпатия была так же невелика, как и для продолжения широких революционных потрясений.

Точно так же невелик был энтузиазм для продолжения образовательной утопии Кондорсе, открывавшей возможности получения высшего образования на самом передовом уровне каждому, кто был способен извлечь из него пользу для ума. Не так-то легко было найти компетентных преподавателей и студентов для центральных школ по всей стране. И не было никакой заинтересованности в принудительном внедрении образовательной системы, которая могла бы служить механизмом выравнивания социального статуса. Добившись отмены юридически определенных сословий, французы мало интересовались повторением того же с классовой системой.

Конечным результатом революционных и наполеоновских реформ было, следовательно, улучшение моделей и концепций научной работы XVIII века. Кульминационной точкой развития организационной системы стали Институт и высшие школы, которые существовали и в дореволюционную эпоху. Кроме того, новым высшим школам больше не нужно было бороться с привилегированными, ненаучными университетами. Такие университеты были упразднены, а факультеты, пришедшие им на смену, были менее привилегированными, чем высшие школы. Наконец, некоторые факультеты также занимались преподаванием наук, и в ограниченном объеме наука проникла в среднее образование.


::Следующая страница::