Роль университетской системы в немецком обществе в начале XX века

Рассмотрим теперь два вопроса: (1) Как университет отреагировал на перемены, произошедшие в нем, а именно — потенциально весьма значительное расширение границ исследуемых областей и преподавания на передовом научном уровне, а также превращение научного исследования в ряде областей во все более масштабную организованную деятельность? И (2) насколько изменилось отношение университета к окружавшей его среде в результате увеличения его значимости для технологии и текущих дел? Ниже мы попытаемся первый вопрос рассмотреть систематически, а второй обсудить лишь в общем виде.

В количественном отношении рост университета и его научных исследований шел очень быстро. Число студентов в университетах удвоилось в период с 1876 по 1892 год с 16 124 до 32 834 человек, а к 1908 году выросло до 46 632 человек. В технологических институтах, получивших в 1899 году статус университетов, число студентов выросло с 4000 в 1891 году до 10 500 в 1899 году. Рост численности профессорско-преподавательского состава начался раньше, но шел несколько медленнее (1313 в 1860 году; 1521 в 1870 году; 1839 в 1880 году; 2275 в 1892 году; 2667 в 1900 году и 3090 в 1909 году). Общий объем бюджетов университетов Пруссии, Саксонии, Баварии и Вюртемберга составил 2 290 000 марок в 1850 году; 2 961 000 марок в 1860 году; 4 734 000 марок в 1870 году; 12 076 000 марок в 1880 году; 22 985 000 марок в 1900 году и 39 622 000 марок в 1914 году*.

Но в то же самое время возникли противоречия внутри самого университета. Вместо изменения своей структуры с целью извлечения всей выгоды от расширения возможностей университеты стали проводить дефляционную политику сдерживания роста новых областей и дифференциации старых. Хотя число студентов и профессорско-преподавательского состава выросло и наблюдалось

даже значительное увеличение расходов университетов вследствие роста расходов на исследования, в организации университета никаких изменений не произошло. Официально он оставался корпорацией профессоров, даже хотя их соотношение с остальными учеными званиями, включавшими экстраординарных профессоров и приват-доцентов, которые обладали определенным академическим весом, и институтом ассистентов, которые формально вообще не имели никакого академического веса, значительно изменилось. Такая организация была особенно заметна в экспериментальном естествознании и социальных науках, которые имели наибольшие потенциальные возможности для роста. В случае естествознания развитие науки открыло возможности для роста научно-исследовательских институтов, что побуждало профессоров считать те области, которыми они занимались, принадлежащими исключительно им одним. Росту социальных наук мешали главным образом сложности, связанные с вынесением политических противоречий за рамки эмпирического исследования в идеологически чувствительных областях. Все это вело к ощущению разочарования и безысходности в академической карьере, проявившемуся в возникновении организаций, напоминающих профсоюзы, среди преподавателей с более низкими учеными званиями. «Vereinigung ausserordentilicher Professuren» было основано в 1909 году; «Союз немецких приват-доцентов» — в 1910 году; а спустя два года обе организации слились в «Kartell deutscher Nichtordinarier».

Трудности, которые испытывали ученые-естествоиспытатели и гуманитарии, были в значительной степени следствием консерватизма университетской организации и господствовавшей над ней профессорской олигархии. Корпоративная организация профессоров, которые как раз и была университетом, препятствовала всякому серьезному преобразованию структуры, отделявшей «институт», в котором проводились исследования, от «места», занимаемого представителем университетской корпорации. Первый был чем-то вроде феодального владения последнего. Следствием этой системы было то, что, хотя рост исследовательской деятельности создал непрерывное движение от простого новичка к наиболее опытному и преуспевающему специалисту в данной области, университетская организация затрудняла такое движение вследствие разрыва во влиянии и статусе между профессором, имевшим должность, и всеми остальными, которые ее не имели.

Тесно связанным с проявлением этого консерватизма весьма привилегированных университетских факультетов было их сопротивление всяким нововведениям практического или прикладного характера. Они не только не допускали изучения прикладных наук в университете, но даже противились предоставлению технологическим институтам права присвоения научных степеней (тем не менее такое право было пожаловано им кайзером в 1899 году). Они также отказывались признавать реальные гимназии подготовительной ступенью для поступления в университет и противились многим другим предложениям по реформе. Их сопротивление изучению бактериологии и психоанализа было описано в другом месте.

В основных, а также в ранее созданных областях, имевших непосредственное практическое применение, рост продолжился, но стал избирательным. Среди существующих долгое время и занимающих прочные позиции областей быстрый рост числа новых университетских кафедр наблюдался только в математике и физике. В остальных признанных областях рост был незначительным™. Новые важные научные области наподобие физической химии, физиологической химии и т.д. завоевывали академическое признание с большим трудом. Специалисты в этих областях получали звания экстраординарных профессоров, причем только у глав институтов были звания ординарных — единственных «настоящих» — профессоров, полученные ими не в результате создания новых должностей, а вследствие назначения людей на уже существующие должности с неопределенной компетенцией. Обычно значительный рост исследовательской деятельности и специализации вел только к раздуванию штата ассистентов. Социология, политическая наука и экономика находились в зачаточном состоянии. В основном развитие происходило путем создания новых кафедр в клинической медицине и роста числа языковых, литературных и исторических курсов, читаемых на гуманитарных факультетах.


::Следующая страница::