Университет перерастает свои первоначальные функции

Итак, в немецких университетах в период с 1825 по 1870 год появилась роль профессионального исследователя и социальная структура исследовательской лаборатории. Они возникли не в результате спроса на научные услуги за пределами университетской системы, а в результате развития внутри самой системы, которая, в сущности, не зависела от остальных секторов общества. Экспериментальной науке не нужно было доказывать свою ценность для решения каких-то практических задач, чтобы добиться такого успеха. Нужно было только доказать ее превосходство как метода получения достоверного нового знания в университетах, первоначально созданных с философскими целями. Однако, поскольку они были частью конкурентной системы, вознаграждение неизбежно распределялось преимущественно согласно со способностями и интеллектуальными достижениями, которые оценивались по общезначимым стандартам. Таким образом, в университетах возобладала экспериментальная наука, и такое положение сохранялось независимо от общей культурной и политической обстановки в обществе.

Причем элемент планирования был в этом процессе крайне незначительным. Роль профессора-исследовате-ля была сознательно создана реформаторами немецкого университета, но в первоначальный замысел входило не создание главы лаборатории, который руководил работой нескольких исследователей, а создание философа-ученого, работающего самостоятельно и сообщающего о результатах своего исследования различным аудиториям. Университет должен был стать местом, где несколько дюжин таких профессоров рассказывали нескольким сотням избранных студентов об интеллектуальных основах изучаемых профессий. Профессора давали бы своим студентам необходимые знания, которые позволили бы им преподавать этот предмет учащимся средней школы или, если у них имелись соответствующие способности или наклонности, продолжить заниматься вместе с ними и в конечном итоге стать исследователями. Однако неожиданно в эмпирических науках возникли исследовательские организации, которые требовали увеличения вложений и создавали новое знание особого рода, не отвечавшее больше этим первоначальным задачам.

Например, в 1820 году химию мог преподавать один профессор, проводивший свои исследования в собственной частной лаборатории, самостоятельно или вместе со слугой или помощником. Те знания, которые он мог дать, включая его собственные открытия, отвечали требованиям подготовки преподавателя химии старших классов средней школы, но вряд ли они намного превышали знания блестящего студента-медика.

К 1890 году эта область усложнилась настолько, что с ней едва справлялись даже четыре профессора, а большая часть того, чем занимались они в своих исследованиях, могла заинтересовать только других таких же узких специалистов.

Специализация возникла также и в гуманитарных науках. Все большие исторические периоды и культуры становились предметом изучения и преподавания. Но в гуманитарных науках могла сохраняться индивидуальная модель исследовательской работы. Профессор ассирийского языка не надеялся иметь больше одного или двух студентов и не нуждался в какой-либо помощи при проведении собственных исследований. Кроме того, вложения, необходимые для создания кафедры в данной области, были относительно невелики и не оказывали сколько-нибудь значительного влияния на то, что происходило в университете.

Совершенно иной была ситуация в химии (или любой другой области экспериментального естествознания). Отсутствие специалиста, скажем, по физической химии отражалось на обучении химии в целом. Создание кафедры требовало значительных вложений, а также обязательства со стороны университета подготовить определенное число студентов в новой и специализированной области на передовом уровне, причем спрос на них был неизвестен, но явно не был связан ни с преподаванием в средней школе, ни с фундаментальной медициной — двумя научными занятиями, первоначально предусмотренными теми, кто отвечал за университетский учебный план.

Университет перерос те задачи, которые были поставлены перед ним в начале XIX века, и существовала явная потребность в переопределении его функций и ролей исследователя.