Последипломное обучение в Соединенных Штатах

Изменения, которые произошли в Соединенных Штатах в период с 1860-х годов и до начала Первой мировой войны, в каком-то смысле были логическим завершением развития, начавшегося в Германии. Это касалось развития последипломного обучения и организации университетских научных исследований. Но в подготовке специалистов и в еще большей степени в программах преддипломного обучения немецкое влияние было адаптировано к местной американской или скорее общей американо-британской традиции.

Важным шагом в импорте европейской модели послужила организация последипломного обучения. Хотя, строго говоря, в Германии не было никакого последипломного обучения — оно и теперь в зачаточном состоянии, — создатели системы последипломного обучения в Соединенных Штатах были уверены в том, что они строго следовали немецкому образцу.

Немецкие и другие европейские университеты готовили своих студентов только к получению диплома.

После введения такой системы в начале XIX века стала возможна полноценная и всесторонняя подготовка по любому направлению естественных и гуманитарных наук на этом уровне. В конце концов, многие выдающиеся ученые все еще оставались любителями, и один профессор вполне мог заниматься всей областью. Философский факультет немецкого университета (включавший все гуманитарные и естественно-научные предметы) предоставлял естественно-научное или гуманитарное образование на самом высоком уровне. Но не все выпускники, получившие диплом, были достаточно подготовленными для того, чтобы заниматься исследовательской работой. Представления о профессионально подготовленном научно-исследовательском работнике в начале XIX века попросту не существовало, так как считалось, что для занятия исследовательской деятельностью необходимо призвание, которым обладают лишь немногие избранные. Но университет вполне мог стремиться — а немецкий университет и стремился — преподавать на самом высоком уровне все, чему он мог научить в основных академических дисциплинах.

Но к концу столетия программа дипломного обучения стала анахронизмом. Университет все еще делал вид, что обучение дипломников в нем велось на самом высоком научном уровне, и кое-где преподавание действительно более или менее соответствовало этому идеалу. Но даже в этих случаях в рамках такой программы невозможно было получить подготовку, необходимую для проведения самостоятельных исследований. Те, кто собирался стать исследователем, получали свои специализированные знания и умения неформально, работая ассистентами профессоров в исследовательских институтах, как правило, закрепленных за кафедрами, где они получали пользу от участия в серьезных исследованиях и общения со множеством более опытных ассистентов. Преддипломной подготовки было более чем достаточно для студентов, которые не собирались заниматься исследованиями, но явно недостаточно для тех, кто желал стать профессиональным исследователем. Подготовка последних оставалась неформальной. Ее основной недостаток заключался в том, что студенту было трудно получить всестороннюю подготовку в своей области, потому что он работал только с одним преподавателем. Эта система также создавала ситуацию зависимости от преподавателя, который нередко вел себя крайне капризно и деспотично, и это вызывало ощущение неуверенности среди тех, кто стремился к карьере исследователя. Пока студента не принимали на университетскую кафедру, он оставался ассистентом в бюрократической системе с очень шатким профессиональным положением, даже если он был опытным исследователем, выполнявшим важные задачи как собственно в проведении самих исследований, гак и в подготовке новичков.

Для американских и британских (и, возможно, других иностранных) студентов, приезжавших в Германию, все эти недостатки были не так очевидны. Они и так были избранными, которые имели диплом и иногда даже небольшой исследовательский опыт. Проблемы академической карьеры в Германии их не беспокоили, так как их собственная карьера не зависела от немецких профессоров. Из-за того, что подготовка не была адаптирована к потребностям немецкого студента, который должен был освоить множество различных навыков, она больше отвечала потребностям выпускников-иностранцев, которые зачастую имели четкое представление о том, чему и у кого они должны учиться. При этом они, по-видимому, не осознавали проблем, возникавших вследствие бюрократического подчинения ассистентов главам институтов. Будучи желанными гостями, они не испытывали никаких сложностей с принятием в институты или переходом из одного института в другой. С их точки зрения, институты были неотъемлемой составляющей университета, в которой проводились исследования и осуществлялась подготовка к их проведению.

Такое искаженное представление приводило к тому, что по возвращении в свои страны американские и британские ученые выступали за принятие немецкого образца, не проводя различия между кафедрой и институтом. Хотя они знали, что немецкие профессора вели себя крайне заносчиво, они не видели в этом следствия структурного воздействия. Они не сознавали, насколько структура отделений отличалась от комбинации кафедры и института, которой они восхищались и которая, как они полагали, создавалась ими в своих университетах. Тем не менее структура отделений устраняла аномалию, когда один профессор представлял целую область, а специализацией в этой области занимались только члены научно-исследовательских институтов, которые были просто ассистентами профессора.


::Следующая страница::