б. Наука и социальные ценности (2)

На первый взгляд такое развитие кажется почти неизбежным. Свобода мысли и выражения присуща науке, поэтому нельзя выступать против нее, когда она представляет угрозу науке. Кроме того, проблемы, поднимаемые этими спекуляциями, кажутся вполне реальными. Наука не способна создать мораль, хотя она, по крайней мере косвенно, несет ответственность за разрушение распространенных религиозных основ морали. Поэтому сомнения насчет ценности и моральной оправданности научных стремлений возникают также среди самих членов научного сообщества, вследствие чего некоторые из них вливаются в ряды искателей новых смыслов.

Но на самом деле впечатление о неизбежности процесса основывается на смешении логической проблемы с социальным механизмом, которое превращает его в моральный кризис. Тот факт, что наше знание ограниченно, не обязательно должно приводить к кризису. Никто не пришел к более крайним выводам насчет ограниченности человеческого знания, чем Юм, но ни он, ни его интеллектуальное окружение не оказались в результате в состоянии морального кризиса. Они реагировали на эти выводы как ученые и практичные люди, задаваясь вопросом о том, что же все-таки можно сделать в рамках этих недавно открытых ограничений.

Поэтому запуск механизма, ведущего к моральному кризису, не является неизбежным следствием познавательных затруднений, а вытекает из социальных условий. Когда существует возможность и пространство для эмпирической социальной мысли и социального действия, крушение чрезмерных ожиданий от науки и сциентизма не обязательно должен привести к кризису. В этой ситуации имеется возможность интеллектуальной переориентации с недостижимых задач к достижимым. Сознавая, что наука не давала ответов на все вопросы, социальные мыслители готовы были признать важность традиции (в том числе религиозной) в поддержании морального порядка и в качестве источника опыта, который наука не могла обеспечить. Этот подход к моральным и религиозным проблемам лучше совместим с нормами эмпирической науки, нежели квазинаучные попытки создания моральных систем путем спекуляций. Хотя такие спекуляции невозможно подтвердить или опровергнуть с научной точки зрения, профессиональные нормы научного поведения требуют выбора эмпирически верифицируемых проблем при столкновении с явно более важными, но неэмпирическими и полного отвержения проблем, которые кажутся неразрешимыми.

Итак, условия, которые позволяют заниматься наукой без повторяющихся моральных кризисов, таковы:

(а) Политические условия, которые допускают социальное экспериментирование и плюрализм и которые содержат определенные методы, позволяющие проводить глубокие институциональные изменения и рассматривать возможность таких изменений без обращения к насилию.

(б) Постоянные попытки приложения научной мысли к человеческим и социальным вопросам, чтобы сформулировать проблему быстрых познавательных и социальных изменений, вызванных наукой, и эмпирически найти процедуры разрешения таких проблем.

(в) Применение профессиональных норм ученого к социальному мыслителю, которое вносит дисциплину, не приводя к отказу от существующих традиций, за исключением тех случаев, когда имеется логически и эмпирически лучшая альтернатива.

В обществах, где отсутствует первое из этих условий, невелика будет вероятность развития социальной мысли того типа, который описан под (б) и (в). В результате за волнами увлечения наукой приходит мода на антисциентизм, романтическую иррациональность и даже антиномианизм, угрожающий самому существованию науки. Но существование условий, которые делают возможными социальные изменения, не является достаточным основанием для развития сильной и строгой социальной мысли. Социальные условия не порождают интеллектуальных способностей и моральной ответственности — они только создают условия для их осуществления.


::Предыдущая страница::